V.

Зачем мне розовый слон? -
Уверенно знаю вполне,
Объективно, с любых сторон,
Абсолютно не нужен мне.
Но он ходит за мной всё время,
И уже надоел мне страшно -
Ведь люблю я других зверей
Чёрных и камуфляжных.
Ни к чему мне розовый слон,
Но жалко его прогнать.
И к тому что всегда мы вдвоём
Стала я привыкать.
Уже беспокоюсь о нём
Он со мной на каждом шагу
В жизнь мою влился розовый слон
Я уже без него не могу.©

Я привыкаю к человеку и становлюсь от него зависимой.  Это случайно происходит. Иногда вовсе без моего желания. Просто как-то незаметно человек становится необходим. Зачем? Я не хочу этого. Каждое утро я обещаю себе, что выключу телефон, не зайду  в скайп и проведу вечер с книгой. Но приходит вечер и… все повторяется. Зависимость крепнет. Это раздражает. Тогда я ищу повод и делаю так, что бы общение стало невозможным. Делаю гадость. Может быть не существенную для него, но значимую для меня. Теперь ничего не будет как прежде, и я стану избегать его голоса. Потому что поступила с ним плохо. Не оставляю выбора… Прости, все это слишком много раз повторялось. Мне нужно отвыкнуть, действительно нужно. Нельзя уходить от своих проблем в чужой мир. Он стал излишне важным.
Не пишется. Не читается. Только бы жилось…

 

Комментариев: 17

крыса

Это кажется был тридцатый вечер После. Поздний вечер. Впрочем, я уже не различала время ночи/дня.  В углу сидела крыса. Я смотрела на крысу. Крыса смотрела на меня. Тогда я поняла, что достигла дна. Не то что бы я раньше не знала данности этого тупика, но поняла именно тогда. Я не боялась крысу, я хотела  накормить ее сыром. Мою. Старую. Бурую. Крысу. Но в доме не было сыра и молока и вообще никакой еды. Только остатки кофе в синей кружке. Я хотела отдать его крысе, но она сидела как королева и я не решилась предлагать ей такую малость. Она исчезла когда я во второй раз моргнула и не понятно было приходила ли она на самом деле. Босиком по холодному полу прокралась я в темный ее угол и трогала рукой пустоту. Она, конечно, почудилась мне ведь я не сплю уже третью ночь. Бурый комок грязного меха, вернись. Почудься мне снова, я буду лежать недвижно, веки опущены и не дрожат ресницы. Иди белой тропою моей руки к голубой венке у горла. Усни  под мерный кровавый ток. Я на дне. На сквозняке летают по комнате страницы моих не отправленных писем и мы уже не выясним кто не прав. Холодно. Душно. Ты просто послушай меня. Все начиналось так:  В углу сидела крыса...

Комментариев: 18

он говорит

Не будет ничего, чего нет вокруг, 
Ни жгучего горя, ни боли, ни теплых рук,
Когда ты откроешь окно — вот нехитрый трюк,
Когда приготовишь крюк. 

Поскольку все то, что ты — это лишь сейчас,
Сквозняк в переходе, слеза, на ветру свеча,
Условный стук, которым в окно стучат,
Остывший под утро чай. © 

Он говорит – «Разреши себе быть счастливой!».
Он говорит – «Живи!»
Он говорит – «Можно радоваться просто так!»
Он говорит, а я слушаю и конечно не верю. Ни одному слову.  «Быть счастливой? – Да вот еще!». Достаточно просто быть. Растягивать грусть во времени пространстве, пить ее горечь через соломинку будней. Это так привычно. И вот он приходит и хочет разорвать мой замкнутый круг. Не для меня, для себя старается. Хочет что бы я стала адептом его веры и ЧСВ наверное взлетит до небес если я вдруг уверую в его слова. Но я ускользаю и мягко отказываюсь, молчу и отдаляюсь. Никогда не спорю. С такими мужчинами не спорят, с ними нужно быть женщиной – мягкой как сливочное масло. Мне приятно раскрывать эту свою грань, хоть она и всего лишь одна из многих. Мне удивительно, какой разной я могу быть с разными людьми.  Мы используем друг друга. Мы играем. Нет ни теплоты, ни чувств, только интерес и удовлетворение своих потребностей. Я никогда не звоню первой и иногда не отвечаю, но если не слышу его три дня мне не по себе. Не могу сказать, что скучаю, он слишком холодный, но я привыкла к тягучим, медовым его речам, к охристому голосу, к упрямому подбородку. Мне он не нравится. Ни капельки. Просто его голос в моей голове. Звучит...

Комментариев: 16

не важно

Поздно ночью через все запятые дошел наконец до точки.
Адрес. Почта. Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки.
Тихо. Звуки. По ночам до меня долетают редко.
Пляшут буквы. Я пишу и не жду никогда ответа.©

Не разговаривай со мной, милый…молчи на меня молчи. Я люблю напряженную эту тишину, наполненную  твоим отсутствием. «Когда телефон молчит, я всегда знаю, что это ты».  Мужчинам легче в одиночестве переживать свои проблемы, и зная это я отхожу в сторону. Замираю в холодной  темноте за окном, кутаюсь  в оставленную тобой тишину. Мне не грустно и не одиноко. Есть другие, кто готов смешить меня, впечатлять, убеждать,   слышать. Мы используем друг друга как горячий чай зимними вечерами, как припарки от простуды в холодное время года. Я ничего не делаю что бы они появлялись, но они почему-то остаются и греются у слабого моего огня. Знаешь, мне хорошо с ними. Их голоса то теплые, то звенящие убаюкивают меня вечерами и я мурлычу, как сытая кошка… Он говорит – приезжай ко мне в Питер и я может быть даже поеду, потом, после холодной этой зимы и полной дождей весны в мечтательные белые ночи. Может быть… Почему бы и нет? Все же мне очень нравится его голос и совсем не важно, что он говорит.

Комментариев: 11

Письмо (из архива)

Ночь за окном, вещи собраны, такси у подъезда, гулкая пустота квартиры, только окно распахнуто, ветер холодит кожу… Пишу единственное в своей жизни письмо, ручкой на светлых обоях, я позвал, и ты придешь утром.

«Желание умереть…часто ли оно приходит к тебе? Часто ли тебе хочется исчезнуть, стереть из бытия отпечаток своего малозначительного присутствия? Мне хотелось. Очень до боли, до отчаяния, до безумия. Хотелось не проснуться утром. Мечталось – пусть остановится сердце. Хотелось, что бы кто-то другой за меня совершил убийство моего тела. Сам я не мог. Сколько раз я проклинал себя за трусость, но не в силах был сам шагнуть за ту грань, где нет меня, где нет боли. Она мое проклятие и тогда я думал, что нет ничего страшнее этого всепоглощающего отчаяния, черной дыры тоски в душе. Именно там был эпицентр боли, что растекалась темным ядом по моим нервным окончаниям, заполняя меня целиком. Я травил себя – горошинами лекарств, обжигающим льдом спирта, но она только росла и я видел,  как по ночам плескалась мутным морем в моих глазах БОЛЬ. Тогда я резал…сначала пальцы, потом кожу на бедре и смотрел равнодушно, как стекают по мне тонкие струйки крови, скапливаясь маленькими озерами на ламинате, какой незначительной казалась мне боль физическая тогда. Человек привыкает ко всему, и я привык к отчаянью, внешняя оболочка жила отдельно от меня, а душа умирала каждый день, я отчетливо чувствовал это ночами, она плакала моими слезами и корчилась в муках моим телом. Я уже не мог ей помочь и смирился. Ты помнишь меня в той весне?  Сирень цвела, я еще мог слышать запах белых цветков через открытое окно, мне нравилось  срывать и мять их в ладони, уничтожая красоту. Никто не догадывался, что она растет – черная дыра в моей душе, люди разучились видеть, чувствовать, только ты своими музыкальными пальцами хотела коснуться, но я не пустил. Прости, ты все равно не смогла бы помочь. Она уже тяготила меня – моя душа, как тяжело больной, умирающий  близкий родственник, который измучил всех своей безнадежной болезнью и  уже хочешь, что бы поскорее навсегда уснул, не мучался. Я только навещал ее тогда – мою душу….смотрел отстраненно на ее мучения и колол обезболивающее – 500 кубиков виски. Ей привычно не помогало, и я уходил. То, что оставалось от нее, еще царапало изнутри острыми краями, но я лишь крепче сжимал зубы, морщился. А потом я ее хоронил. Она умерла на закате, когда небо было ярко алым, солнце уже скрылось за рекой, оставив месяцу ночное небо, я в последний раз почувствовал КРАСОТУ и понял, что ее больше нет.  Знаешь, как тяжело хоронить собственную душу? Хоронить воспоминания, что она хранила, ощущения и чувства, которые  дарила….хоронить печаль и радость, смех и слезы, хоронить то, что было когда-то МНОЙ. Врут о том, что душа бессмертна, я был на том кладбище и за горизонт уходили бесконечные ряды туманных надгробий. Теперь я просто один из тысяч тех, у  кого нет души, живут же люди без ног, рук, глаз.  Значит, буду и я – так решил тогда. А жить оказалось легко. Спокойно. Забылось прошлое, не мечталось о будущем, были лишь планы в ежедневнике и привычки, что остались из прошлой, полной тревог, жизни. Я выдавливал их из себя как зубную пасту из тюбика. Научился улыбаться, когда надо и выказывать радость, которой больше быть не может. Теперь ты понимаешь, как отравляет меня твоя любовь? Мое сердце — это всего лишь кусок мяса, что гонят бесконечно красную жидкость по моему телу, иногда мне кажется, что она холодная – моя кровь. На твои ласки откликается лишь мое тело…не обманись, мне нечем больше любить. Только мозг все еще помнит, что такое чувства, только тело еще не забыло,  как жарко от взгляда и как потеют ладони от волнения. Это не удобно, поэтому уходи из моей жизни…не мешай доживать, раз уж мне не хватило смелости уйти с ней тогда, остается лишь серая полужизнь и это не беспокоит меня. Каждый день мое тело на шаг ближе к смерти только жив ли я сейчас?..

Не ищи меня, ты будешь плакать не долго, любовь не терпит НЕ взаимности, ты утешишься в другом, чей мир не выжжен смертью и отчаяньем. А я буду в бетонной коробке серого города …существовать. Прощай.    

P.S. Оставь ключ на подоконнике, он больше не открывает дверь в мою жизнь.»

Боже, как же пафосно я когда-то писала. Так забавно перечитывать свою писанину семилетней давности)

Комментариев: 30

читательский октябрь

Весь месяц мне натерпелось поскорее написать об этих книгах, но я мужественно ждала конца месяца, что бы высказаться.

Три томика «Сказок старого Вильнюса» Макса Фрай куплены мной почти год назад, но прочла я их только  этом октябре, как-то тяжело идут у меня бумажные книги, а Сказки нужно читать именно на бумаге, иное просто кощунство.

Пару лет назад я с упоением читала цикл книг про сэра Макса из Ехо и бесповоротно  влюбилась в автора! Последние книги третьего «сезона» про Ехо мне не пошли, видимо все-таки переела, а вот другие книги Светланы Мартынчик читаю с огромным удовольствием. Недавно писала про «Ключ из желтого металла» а теперь – Сказки.

Я никогда особо не жаловала рассказы, очень уж грустно мне так быстро расставаться с героями истории, поэтому приобщиться к сборнику малой прозы мне сложно, но три томика «Сказок старого Вильнюса» кардинально изменили мое отношение к рассказам. Боже, да я их просто обожаю!

Один рассказ – это одна улица Вильнюса. Истории совершенно разные, то невероятно волшебные, то почти обыденные. Чего тут только нет! И меняющие реальность сны, и волшебные кролики, веселые боги, сумасшедшие писатели – всего и не перечесть. Атмосфера невероятная – полное погружение. От этих рассказов так тепло и светло становится, что просто невозможно с ними расстаться. Эти шуршащие страницы пахнут крепким, ароматным кофе, они залиты солнцем, переполнены радостью. Как же я завидую такому потрясающему воображению автора! Она умеет видеть чудеса  в самых простых вещах. Многое запомнилось, но особенно мне понравилась история про не запертые дворы, которые один маленький бог вывернул чудесами наружу, а значит попав в один из таких дворов можно стать свидетелем настоящих чудес. Прочитав рассказ я долго сидела обнявшись с книгой представляя себе МОЙ волшебный двор. Потом нашла даже один фанфик на эту сказку и хотя я терпеть не могу фанфики, этот стал исключением. Мне понравились описания волшебных дворов и вот одно из них:

«Этот двор с виду неприглядный и совершенно отвратительный, но если зайти в него, подчиняясь строгой последовательности действий — сломанный забор, кусты чертополоха, узкая галечная тропинка и, под конец, проржавевшие насквозь гаражи — можно увидеть, как возле лавочки курят мужчины, и один из них — точь-в-точь великий лётчик из старой книжки, которому всегда хотелось пожать руку. И если набраться смелости и протянуть ему ладонь, то он не только поздоровается в ответ, но ещё и предложит, хлопнув, как взрослого, по плечу, полететь с ним туда, откуда ещё никто не возвращался — в страну самого настоящего детства.».

А каким бы был ваш волшебный двор?

Совершенно потрясающая сказка про школу танцев, куда случайно забрел один потерянный человек и, конечно же, нашел себя. Потому что там не танцевать учили на самом деле, а Жить! А чудесная сказка про девушку, которая не любила зиму? Волшебно. Замерзшая и грустная девушка шла по улице проклиная погоду, снег, мороз и вдруг случайно забрела в дворик, где на улице не молодая пара варили кофе, на маленькой газовой горелке, она познакомилась с ними и…ушла оттуда совершенно другим человеком. А белый кролик Лена чудо как хороша – ночами ей сниться как уехавшая в Аргентину хозяйка моет посуду и она действительно появляется на кухне и беседует с так не кстати влюбившимся в нее Эдом. Да всего и не перечесть.

Читайте «Сказки старого Вильнюса» если вы, как и я хотите верить в чудеса, если в вас еще живет готовый верить и восхищаться ребенок. А я тем временем заказываю  в Лабиринте четвертый том.

Комментариев: 13

никогда

дай обет молчанья, мой свет, лучше просто пиши в тетрадь.
слишком много помех и шума, слишком глухо ты стал играть.
мир, поломанный усилитель, не смолкает тут ни на час,
и чертовски так не хватает чистоты, акустики промеж нас.
раньше бросишь одно лишь слово — резонирует всё внутри,
а сейчас, сколько ты ни бейся, там лишь грязные пустыри.
каждый — потенциальный нищий, сумасшедший или беглец.
и от этого лечит только билет к морю в один конец.
© Ок Мельникова 

Нет, ну что я в самом деле все время о грустном? Декаданс мое всё.  Мне подумалось, что я себя, наверное, наказываю, как мама наказывала в детстве. Вчера рассказала одному человеку, что когда я училась писать и старательно рисовала в прописях ненавистную букву «Ж» мама в воспитательных целях выносила на зимний балкон моего любимого рыжего мишку, и грозилась совсем его там заморозить, если я не буду стараться. Не знаю, почему я это вспомнила… Меня часто ставили в угол, хотя, в общем,  я была спокойным и послушным ребенком, совершенно не помню свои детские провинности, зато хорошо помню, как стояла лицом к стене и униженно просила у мамы прощения. За что? Это как ни стараюсь вспомнить не могу. Забавно то, что я и сейчас люблю сделать что-то плохое, а потом извиняться – мазохистская такая игра. Вот я выросла, а поиграть в униженную и оскорбленную люблю. Даже ты говоришь, что я не нормальная. Меня это не беспокоит вовсе, живу в своем мирке, никого не трогаю, навредить разве что себе могу и то вряд ли. Руку я себе один раз только порезала, мне было ужасно интересно – как это – калечить себя… Оказалось, что не так уж сложно, да и боли  почти не было, суеты больше ибо не рассчитала и слишком глубоко разрезала кожу чуть выше запястья. Пришлось зашивать в больнице, молодой хирург смотрел хитро и улыбался на невнятные мои лепетания о неосторожном обращении с ножом, резала то я лезвием. На память шрам остался – довольно заметный, на левой руке с внешней стороны, прямо над часами. Я никогда не прячу его и люблю. Ему уже больше 10 лет. Когда мне совсем хреново, я представляю, как провожу опасной бритвой сбоку по руке, ближе к ладони, это меня успокаивает. Своей крови не боюсь и боли тоже. А вот вены мне отворять никогда не хотелось, даже в 14, я искала другие способы себя убивать. У подруги моей все руки исполосованы – она та еще истеричка, мне нравится смотреть не ее шрамы – переплетение белых линий на бледноголубых запястьях.

Ты не думай, что я умереть хочу. Вовсе нет. Глупости какие. А жить…жить пока не очень получается. Что-то получается, но это не жизнь, конечно. Так…существование. И я не жалуюсь вовсе, так просто пишу, что бы навсегда сохранить эту осень здесь –  в этих письмах тебе. Это хранилище намного надежнее памяти, только бы не снести всю эту писанину, в один распрекрасный день какой-нибудь очередной «новой жизни», как уже бывало. Все-таки эти строки не только мои, они и твои тоже, потому что тебе.

Один человек сказал мне вчера, что я ерундой занимаюсь – собираю зачем-то не нужные вещи и покупаю бумажные книги, пишу пространные тексты в интернете, впадаю в апатию и сижу дома. Прав, вот прав, чертяка! Надо же ставить цели и добиваться их, быть активной и позитивной, с мужчинами знакомиться и спать с ними. Биологические часы то тикают, ну сколько еще той активной жизни осталось? С каждым днем все меньше. Все же просто, все ужасно просто, милый. Нужно только шаг сделать, связи не нужные оборвать, питаться правильно, бегать по утрам, работать с удовольствием. И будет мне счастье, непременно будет! А то что внутри пустыня выжженная, так это ничего, каждый внутри  свой ад носит и улыбается – ЖИВЕТ. Я тоже могу и даже притворяться почти не придется, просто научусь, как училась когда-то писать, глотая слезы и жалея замерзающего Мишу на зимнем балконе. 

P.S. Только ты не бросай меня, ладно? Никогда. 


Комментариев: 39

S.

Мой воображаемый друг сидит на берегу океана. Он бородат и худ, мой воображаемый друг. Усталое его сердце бьется  о клетку ребер то часто, то невыносимо медленно. Неспокойный океан дышит рядом, и он старается дышать с ним в такт, но сбивается с ритма. Мой воображаемый друг, мой печальный S. Я пишу ему иногда – «Как дела?» Семь скупых букв летят маленькой птичьей стайкой через страны и континенты на берег его океана. Он отвечает когда я  этого уже не жду, отвечает так словно не получил мой вопрос, так словно говорит не со мной и все же – мне. Мой странный друг, а может и не друг вовсе – зыбкая тень на изнанке будней, я могла бы придумать и получше. Но он получился именно таким – черствым и глухим, равнодушным и печальным. «О чем боль твоя?» Я стану ее вместилищем, я познаю его до конца, до самых темных глубин, я окрашусь в серые тона. Это не тронет его — молчащего,  умирающего, забывающего, невесомого, сидящего на берегу холодного океана. «Услышь меня…».

Люди, люди, какие же вы странные и не понятные существа. Как больно прикасаться к вашим душам, как много в них обиды и страха. Может быть, есть где-то другие? Вылепленные из смеха и солнца, глубоко чувствующие и щедро дарящие себя. Счастливые люди… Существуете ли вы на самом деле? Вы – дышащие свободно и легко, искренне улыбающиеся, прекрасные и добрые. Как отыскать дверь в звенящий ваш мир? Что бы посмотреть в узкую щель на счастливых вас, что бы уверовать, наконец, в ваше существование. Я просто хочу увидеть, но не быть среди вас. Разве я могу покинуть свои чертоги?  Как же они глубоки…

Комментариев: 16

зачем

Я  думаю – вот я несчастна сейчас? Вот именно в эту минуту, я  несчастна? Словно спрашиваю кого-то в себе. Но никто не отвечает и приходится решать самой. Конечно да. Я улыбаюсь, так странно сидеть утром дома, закутавшись в  конец октября, пить ромашковый чай, отдаваться лени. Мне скучно? Разве что немного… Дни тянутся так долго, почти бесконечно, даже гулять не хочется.  Это белое время спокойствия и ледяной тишины. До снега еще так далеко, а я уже почти вижу его в окно, вместо еще зеленых листьев тополя, покупаю яркие вязаные шапки на али и считаю дни в календаре. Я бесконечно мерзну…

С тобой не теплее, милый. С тобой – это просто с тобой. Я всегда так быстро уставала от людей, напитавшись их внутренним миром, но ты, конечно же, исключение. Я сама этого хотела. Сама. Это какое-то странное чувство,  ни на что не похожее. Сначала казалось, что это зависимость или болезнь – то, над чем я не властна. Но нет, совершенно точно нет. Я могу без тебя, я проверяла. Только зачем?

Комментариев: 6

***

Ты холоднее Северного Ледовитого океана…

 

Комментариев: 0